Война — это мир…
Джордж Оруэлл, «1984»
Григорий Никоноров, Игорь Родионов
Мир и война ― два состояния бытия человеческого общества (третьего состояния нет). В истории философской и политической мысли существовало множество подходов к классификации мира и войны. Эти классификации достаточно условны, но в главном они верно отражали сущность и различие этих общественных состояний: мир ― это не война. Этот подход был приемлем до вступления человечества в эпоху принципиально новых конфликтов, в которых стирается граница между состоянием мира и войны. Данная реальность позволяет утверждать, что привычного порядка международных отношений больше не будет.
Гибридные войны — закономерный этап развития международных отношений в эпоху распространения оружия массового поражения (ОМП), которое довольно долго играло сдерживающую роль в сползании международного сообщества к новой мировой войне. Наличие у государства ОМП препятствует возможности открыто применить против него военную силу ввиду угрозы нанесения ей ответного неприемлемого ущерба. Однако межгосударственные противоречия никуда не исчезли, продолжается борьба за ресурсы и рынки сбыта, что предопределило реинкарнацию стратегии непрямого противоборства в виде гибридных войн.
Гибридная война — это стратегия ведения конфликта, которая сочетает военные, невоенные и асимметричные методы для достижения политических, экономических и информационных целей без объявления традиционной войны.
По мнению военного дипломата А. Бартоша, основными составляющими гибридной войны являются:
- экономическая дестабилизация (экономические санкции), направленная на значительное ухудшение уровня жизни основной части населения страны (формирование критической массы для дестабилизации обстановки);
- информационно-психологическая война (дестабилизация и дезориентация массового сознания);
- государственный переворот (цветная революция), как правило, является результатом действия первых двух факторов;
- война под чужим флагом (прокси-война), действия чужими руками против государства-противника (от специально подготовленной под эти цели оппозиции до целого государства, предоставившего свои ресурсы для решения чужих политических задач). Главное, при реализации этой составляющей дистанцироваться от тех сил, которые действуют от имени своего государства.
Можно добавить к этому и практику террора против представителей государственного и военного управления, а также лидеров общественного мнения.
Таким образом, ситуация, в которой наличие ОМП гарантировало стратегическую стабильность и состояние суверенитета государства, закончилась. Стратегии гибридной войны, применяемые против государства-геополитического противника, не дают ему возможности далее уповать на наличие ОМП, так как противник, действующий против него в формате гибридной войны, явно не обозначен и формально не имеет отношения к действиям против государства-жертвы.
В стратегиях непрямого противоборства (стратегиях гибридной войны) главным объектом воздействия являются не вооруженные силы (как в классических войнах), а социум (общество) и его сознание. В случае дестабилизации социума следует смена политического курса и армия (вместе с другими силовыми ведомствами) достается тому, у кого оказывается в руках политическая власть в стране. Главный вопрос — как долго может продержаться государственная власть, общество и общественное сознание, являясь объектом воздействия стратегий ведения гибридных войн.
Постоянно ведущаяся экономическая и информационно-психологическая война (если государство-противник не применяет адекватных средств защиты и нападения) рано или поздно приводит к дестабилизации ситуации в стране (в качестве катализатора могут выступить вооруженные конфликты по периметру страны или на самой ее территории). Чаще всего подобная ситуация со сменой власти реализуется в процессе вовлечения государства в затяжную войну (именно так был реализован сценарий смены монархической власти на буржуазную в феврале 1917 года, а затем на социалистическую в октябре 1917 г.). Это верно подметил В. И. Ленин в своем учении о революционной ситуации, которая складывается, «…когда верхи не могут управлять по-старому, а низы не хотят по-старому жить». Иными словами, революционная ситуация возникает вследствие общенационального кризиса (накануне смены политической власти в стране) и складывается в условиях:
- невозможности для политически господствующего класса сохранить свое господство;
- обострения выше обычного положения основных масс населения;
- значительного повышения активности основных масс населения.
В общественно-исторической практике подобная ситуация складывалась в условиях:
- затяжного экономического кризиса;
- затяжного вооруженного конфликта, в который оказывалось вовлечено общество и государство.
Соответственно, чтобы постоянно поддерживать государство геополитического противника в напряжении и создавать условия для смены политической власти, необходимо:
- введение против подобного государства экономических санкций, граничащих с экономической войной (например, организация диверсий на трубопроводах и газопроводах, задержание морских судов и атаки на них, санкции к тем, кто поддерживает торговые отношения и т. д.);
- ведение информационно-психологической войны (с целью перехватить контроль над общественным сознанием у СМИ, контролируемых государством);
- провоцирование постоянных (перманентных) войн вокруг государства (или его союзников) или внутренних вооруженных конфликтов на его территории;
- практика индивидуального или группового террора (с целью создания у населения недоверия к дееспособности органов власти);
- формирование на территории государства оппозиционных политических и общественных движений.
Это, в свою очередь, создает условия постоянной войны «на истощение», когда мира в том понимании, к которому привыкло население государства-геополитического противника, больше нет. Есть понятие «война» (вооруженный конфликт) малой или большой интенсивности. Иными словами, мир — это война (вооруженный конфликт) малой интенсивности, который не затрагивает большую часть населения, а война — это региональный или глобальный вооруженный конфликт.
К этому можно добавить, что информационная война (воздействие на технические системы государственного и военного управления и информационно-психологические операции в отношении общественного сознания населения государства-противника) идет постоянно и в состоянии войны, и в состоянии условного мира (с разной степенью интенсивности).
Если победа в гибридной войне «на истощение» (это, как правило, затяжные конфликты) определяется тем, у какого государства тыл первым «даст слабину», то вопрос устойчивости социума приобретает первостепенное значение. Соответственно, государственно-общественные отношения являются тем фундаментом, который определяет устойчивость социума. Государственно-общественные отношения определяют и социальную структуру общества (на которую осуществляются деструктивные воздействия).
Для выработки стратегии противодействия приемам и методам ведущейся в отношении России гибридной войны, направленной на дестабилизацию социума, необходимо:
- во‑первых, изучить сегодняшнее состояние российского общества (его классовую структуру). Первая проблема в этом вопросе — у нас нет исследований (в открытом доступе), которые отражают современную социальную структуру российского общества. Существует значительное число научно-исследовательских организаций, в том числе государственных, проводящих огромное количество исследований по узким проблемам, касающимся тех или иных социальных групп (от гендерных до различных меньшинств), однако труда, обобщающего социально-классовую структуру российского общества, нет. Можно сказать, что мы не знаем общества, в котором мы живем. Между тем, геополитический противник, разрабатывая стратегию воздействия на российский социум, очевидно, знает его структуру и состояние, воздействуя на самые проблемные участки с целью нарушить его устойчивость;
- во‑вторых, определив социально-классовую структуру общества и господствующий способ производства, необходимо определить тип государственно-общественных отношений, которые сложились в стране в условиях гибридной войны. Понятие «государственно-общественные отношения» («государственно-общественный строй») выведено из нормативно-правовой базы (в том числе определяющей общие принципы функционирования власти в стране). В Конституции Российской Федерации содержится информация о форме государства (форме государственного устройства, правления и политического режима) и его социальном характере (обязанности осуществлять социальное обеспечение, социальную помощь и социальную поддержку населения). Между тем, сущностной характеристикой государства и общества является понятие «государственно-общественный строй» (совокупность политической и экономической модели общества, определяющей его классовую сущность). Тип государственно-общественных отношений, сложившийся в России, — капитализм (а не «государство с рыночной экономикой»). Соответственно, стратегия противодействия геополитическому противнику должна строится с учетом государственно-общественного строя.
Затяжная гибридная война, в первую очередь, ухудшает положение либо класса наемных работников (по классификации Маркса), либо представителей среднего и низшего класса (по классификации социологической науки). В любом случае она имеет целью расширение социального класса неимущих (бедных) и сокращение класса владельцев средств производства (по Марксу) или представителей высшего класса (по классификации социологической науки). Соответственно, задача государственной власти в условиях гибридной войны — препятствовать расширению этого социального класса, который служит «горючим материалом» для переформатирования политической власти, и не допустить «революционную ситуацию». Однако социальная ситуация в стране показывает, что уровень жизни основной части населения по мере затягивания гибридной войны падает, а количество неимущих растет. При этом раздражающим фактором для населения служит показная роскошь представителей высшего класса (владельцев частной собственности) и их двойные стандарты как в отношении основной части населения, которая несет на себе все тяготы гибридной войны, так и тех, кто находится на фронте (линии боевого соприкосновения).
В настоящем вооруженном конфликте России и Украины СВО не перестает быть региональной войной (региональным вооруженным конфликтом по классификации Военной доктрины РФ) с протяженностью линии фронта в 1200 км, которая продолжается пятый год (и перспектив ее окончания в ближнесрочной и среднесрочной перспективе не просматривается).
Государственная власть в лице трех ветвей власти (законодательной, судебной и исполнительной) в условиях затяжной гибридной войны должна сохранить устойчивость, не допуская потери поддержки со стороны основной части населения (на что рассчитывает геополитический противник). Особый негатив в глазах населения имеют резонансные случаи, роняющие авторитет власти в различных сферах:
- в судебной — дело Долиной (с открытым нарушением действующего законодательства и созданием прецедента, способного парализовать отдельные сегменты экономического механизма страны) и т.д;
- в исполнительной — непрекращающиеся коррупционные скандалы в высших эшелонах государственной власти с освобождением виновных от всей полноты ответственности (и возвращением частичным или полным того, что «было нажито непосильным трудом») и т. д.;
- в законодательной — тенденция законодательного закрепления потери социальных преференций трудящегося населения, оставшихся с советских времен (пенсионная реформа) и т. д.
В целом, власть вынуждена исправлять подобные инциденты в «ручном режиме», но это все равно влечет имиджевые потери. В полном соответствии с законами экономической теории растет концентрация капитала и увеличиваются состояния самых богатых представителей высшего класса (этого при капитализме избежать невозможно). При этом стиль жизни представителей экономической элиты не изменился с начала боевых действий. Не меняется стиль жизни и социального слоя, находящегося у власти или обслуживающего ее интересы (крупных чиновников, представителей шоу-бизнеса, медийных личностей, лидеров общественного мнения и т.д). Это также вносит разлад во взаимоотношения государственной власти и общества в условиях затянувшейся гибридной войны. Нужно понять, что «голые вечеринки» — это не единичный факт, а стиль жизни представителей подобного социального слоя (сюда же можно добавить закрытые клубы, бои без правил, половые извращения и т. д.). Если в мирное время это воспринимается населением как «издержки профессии», то в военное это вызывает озлобление в отношении власти (от которой ждут справедливости, т. е. равного распределения несения издержек гибридной войны всеми слоями и классами населения). И это продолжается на фоне невнятной политики по миграционному вопросу (суть которого — сверхприбыли эксплуататоров дешевого наемного труда и наличие целого социального слоя, живущего за счет этого бизнеса), последствия которой ложатся тяжелым бременем на бюджеты всех уровней (последствия для государства многократно превышают ожидаемые преференции) и рядовых налогоплательщиков (законопослушных граждан).
По мере продолжения гибридной войны России с объединенным Западом, централизация процессов в государственном регулировании всех сфер общественной жизни (политической, экономической, социальной, духовной) неизбежна в целях сохранения согласия между всеми слоями общества и предотвращения имиджевых потерь власти.
Таким образом, дальнейшее ведение СВО (региональной войны) требует от власти формирования модели государственного капитализма (единственный возможный в условиях ведения войны формат для данной формы общественных отношений), в котором основные сферы общественных отношений будут регулироваться государством в целях контроля над ресурсной базой и всеми сферами общественной жизни, что остро необходимо для достижения целей, поставленных военно-политическим руководством.
Власть в государстве осуществляется не только путем насилия (подавления экономически и политически господствующим классом других классов), о чем писали классики марксизма-ленинизма, но и путем согласия (о чем писал итальянский теоретик государства и революции Антонио Грамши (1891–1937). Иными словами, власть стоит на двух составляющих — убеждении и принуждении. Контроль собственности на территории государства не является достаточным условием для сохранения государственной власти. Стабильность власти гарантируется необходимым уровнем согласия, достигнутым в обществе. Это положение особенно актуально в период применяемых в отношении государства технологий гибридной войны. Для сохранения государственного строя необходимо не просто согласие и классовый мир в стране, вовлеченной в длительную гибридную войну «на истощение», но и активная поддержка населением политических целей, которых добивается военно-политическое руководство страны.
Исходя из этого, можно сделать вывод, что стратегии гибридной войны направлены на нарушение гегемонии правящего класса путем нарушения согласия всех классов и слоев общества в достижении целей, поставленных политическим руководством.
Подрыв гегемонии (создание ситуации «управляемого хаоса») и перехват политической власти достигается не только как столкновение классовых сил (эти условия сложились для крестьянской России в 1917 г.), а как «молекулярный процесс» путем постепенного изменения мнений и настроений каждого отдельного человека, из чего и формируется общественное сознание. Постепенное целенаправленное воздействие на культурное ядро народа с целью изменения его мировоззрения на фоне ухудшения социально-экономического положения отдельного человека и больших масс людей постепенно приводят к нарушению общественного согласия в стране и создают условия, когда власть, опирающаяся только на аппарат принуждения (органы государственной власти), теряет вторую составляющую — согласие населения на поддержку власти. Каким образом осуществляется воздействие на культурное ядро (мировоззрение) индивида и общества? Это достигается одним способом — целенаправленным навязыванием одних и тех же утверждений с целью доведения индивидуального и общественного сознания до состояния, когда они перестают восприниматься критически и принимаются «на веру».
Необходимо понимать, что борьба за общественное сознание ведется как со стороны геополитического противника, развязавшего в отношении России гибридную войну на истощение, так и со стороны государственной власти, задачей которой является недопущение хаотизации общественного сознания населения страны. В условиях ожесточенной информационно-психологической войны (на фоне затянувшихся боевых действий и ухудшения социально-экономического положения основной части населения) особое значение имеет консолидация всех сил и средств ведения информационной войны, которые должны действовать по единому замыслу и плану. Между тем, до сих пор единого органа, ответственного за проведение информационной политики, не создано (даже не все силовые ведомства объединены в этом вопросе в единую систему). В то же время, интенсивность информационного противоборства нарастает. Необходимо обратить внимание, что в полном соответствии со стратегией затяжной гибридной войны на Украине западными специалистами был создан подобный орган (Министерство информации), через который осуществляется проведение единой информационной политики как по «гражданскому сектору» так и по «военной составляющей» (включая ЦИПсО). Это повышает степень эффективности совокупного применения всех стратегий гибридной войны (которые также применяются по единому замыслу и плану). Для успешного противодействия подобным стратегиям необходимо создание единого органа (в том числе и в ущерб владельцам СМИ и их корпоративным интересам).
Важным вопросом защиты общественного сознания в условиях информационно-психологической войны в отношении общественного сознания российского социума является стратегия его защиты. Учитывая превосходство информационных ресурсов противника, оправданным является «закрытие» российского информационного пространства от информационных платформ геополитического противника, однако в условиях информационного общества решить эту задачу силами и средствами, имеющимися в распоряжении государства, невозможно. В связи с этим особую актуальность приобретает вопрос информационного нападения (на территорию геополитического противника и его «прокси»). Используя только тактику информационной защиты, невозможно защитить общественное сознание от деструктивного информационно-психологического воздействия. Если преодоление информационного барьера с европейскими странами — геополитическими противниками России затруднено, необходимо искать способы выхода на общественное сознание населения этих стран через возможности вещания (обхода информационных барьеров) с других геостратегических направлений (с целью нарушения согласия населения с политикой, которую проводят их правительства в отношении России и ее союзников). Представляется, что тактика информационного нападения на объекты ведения информационной войны на Украине должна быть иной — максимальное нарушение объектов вещания на собственное население (вплоть до физического уничтожения телевышек, радио и т. д.). В контексте гибридной войны следует пересмотреть и приоритетность объектов, которые должны подвергаться блокировке (уничтожению) в первую очередь. Это касается сети интернет (серверов и инфраструктуры). Эти ресурсы дают противнику и его «прокси» возможность не только использовать глобальную сеть для организации связи, разведки и целеуказания, но и для постоянно воздействовать на общественное сознание населения России и собственного населения. В самом деле, на пятый год ведения боевых действий практически вся сеть вещания на территории Украины продолжает работать, что полностью противоречит тактике, применяемой англосаксами в вооруженных конфликтах конца XX и первой четверти XXI века (на территории государства-противника в первую очередь уничтожаются телецентры, радио и объекты, обслуживающие СМИ).
Американская военная помощь Украине
Практика террора в отношении представителей государственного и военного управления воюющей страны, а также в отношении лидеров общественного мнения, так же является мощным рычагом воздействия на общественное сознание, а через него — на сплоченность общества и рейтинг власти в стране. Терроризм в стратегиях гибридной войны возведен в ранг государственной политики, которую реализуют органы государственной исполнительной власти. Что касается государств «прокси» то, это широкая палитра — от организации убийств государственных и военных деятелей и лидеров общественного мнения до широкомасштабного телефонного мошенничества с целью перевода средств за рубеж и попыток их вернуть в обмен на совершение диверсионных актов (ГУР ВСУ, ЦИПсО, СБУ, ВСУ). Однако основные сценарии террористических атак разрабатываются и финансируются из-за рубежа (подрыв Северных потоков, атаки на торговые суда и т.д). Террористическая деятельность против российского социума будет возрастать по мере роста числа неудач геополитических противников России в зоне ведения боевых действий. Стоит обратить внимание на расширяющуюся практику террористического воздействия на население страны путем шантажа с применением беспилотных систем. В прифронтовой зоне собственников (заправок, магазинов, других объектов бизнеса) заставляют финансировать ВСУ под угрозой уничтожения их объектов в ходе атак БЛА. Это касается не только мелкого бизнеса. Атаки на крупные предприятия, не имеющие отношения к военному производству, являются попытками, с одной стороны, вызвать недовольство собственников этих предприятий государственной властью, не способной обеспечить их безопасность в «глубоком тылу», а с другой, сигналом для них (пересмотреть свою позицию по отношению к проводимой государственной политике).
Таким образом, факторы трансформации государственно-общественных отношений в условиях гибридной войны, требуют от государственной власти проведения огромного комплекса мероприятий, нормативно-правового, организационного, кадрового, финансового характера с целью обеспечить устойчивость власти и российского социума в условиях гибридной войны, которая носит долгосрочный характер, с учетом того, что мирных периодов в жизни общества (в привычном понимании), вероятно, больше не будет.
Авторы
Григорий Никоноров, доктор политических наук, доцент
Игорь Родионов, кандидат технических наук
